Видеоигры в детстве могут повышать риск игровой зависимости во взрослом возрасте
Ученые снова вернулись к теме, о которой родители спорят уже много лет: могут ли частые видеоигры в раннем детстве как-то отозваться во взрослой жизни. Речь, конечно, не о том, что любой ребенок с приставкой в руках обязательно вырастет с проблемами. Так вопрос уже давно не ставят. Исследователей больше интересует другое: есть ли такие возрастные периоды, когда слишком активное увлечение играми может стать особенно заметным фактором риска. Новая работа ученых из Университета Западного Онтарио как раз показала, что связь может быть. Особенно если ребенок много играл еще в дошкольные годы, а затем продолжал активно играть в старших классах.
Само игровое расстройство описывают как состояние, при котором игры перестают быть просто развлечением. Они начинают вытеснять учебу, работу, сон, общение и обычные дела. Человек может понимать, что теряет контроль, но все равно возвращается к игре снова и снова.
Авторы исследования решили посмотреть на проблему не только с позиции сегодняшнего поведения взрослого человека. Они попытались восстановить весь путь: когда человек начал играть, насколько часто он играл в разные периоды детства и подросткового возраста, какие игры предпочитал, играл ли один или с другими людьми. Зачастую взрослый человек приходит к проблеме уже с готовым набором привычек, а привычки, как мы знаем, не появляются за одну ночь. Они складываются постепенно, почти незаметно. Сначала это полчаса после садика или школы, потом вечер с друзьями в сети, потом привычка успокаиваться только через игру.
Для оценки такого игрового опыта ученые разработали специальную шкалу, которая позволяла проследить увлечение видеоиграми от дошкольного возраста до взрослой жизни. Затем они применили статистические методы и выделили несколько разных траекторий.
Всего получилось четыре группы. В одной люди играли мало в раннем возрасте, но постепенно увеличивали время за играми. В другой сначала играли немного, а потом резко стали играть чаще. Еще одна группа была умеренной: игры присутствовали, но без постоянного высокого уровня. И наконец была группа, где высокий интерес к играм сохранялся почти постоянно — с детства и на протяжении подростковых лет. Именно у этой последней группы симптомы проблемного игрового поведения во взрослом возрасте оказались выражены сильнее, чем у некоторых других участников. Но тут есть важная деталь: по сравнению с умеренно играющей группой разница уже не выглядела такой однозначной. То есть картина оказалась сложнее, чем простая формула «много играл — обязательно будет зависимость».
Особенно заметной оказалась связь с дошкольным возрастом. По данным исследования, именно раннее знакомство с частыми играми сильнее всего предсказывало более выраженные симптомы во взрослом возрасте. На втором месте по значимости оказались старшие школьные годы.
И вот здесь хочется немного притормозить и сказать простыми словами: исследование не доказывает, что видеоигры сами по себе ломают психику ребенка. Оно показывает связь, а связь — это не приговор и не готовое объяснение. Например, ребенок может много играть не потому, что игры изначально вредны, а потому что дома мало внимания, мало правил, много тревоги или просто нет других интересных занятий. В таком случае игра становится не причиной всех бед, а удобным убежищем. Это как сладкое при стрессе: проблема не только в шоколадке, но и в том, почему человеку постоянно нужно заедать напряжение.
Человек во многом становится результатом тех действий, которые повторяет день за днем.
Аристотель
Подростковый возраст тоже не случайно оказался важным периодом. В это время у человека уже больше свободы, но самоконтроль еще только дозревает. Подросток может сам выбирать, чем заняться вечером, но мозгу все еще трудно вовремя нажимать на внутренний тормоз. А игры устроены так, что дают быструю награду: уровень пройден, соперник побежден, команда похвалила, рейтинг вырос. Для взрослого это просто элемент развлечения. Для подростка, особенно уставшего или одинокого, это может стать очень сильным способом почувствовать себя значимым.
Отдельно ученые отметили разницу между играми в сети и играми без подключения к сети. Онлайн-формат оказался более связан с проблемным поведением. Это легко понять. Там есть живые люди, соревнование, переписка, кланы, случайные соперники, чувство, что тебя ждут. Иногда игра заканчивается не тогда, когда ребенок устал, а тогда, когда закончился матч, рейд или командное задание. Но при этом игры без сети тоже не стоит полностью списывать со счетов. Они также могут быть частью проблемного поведения, если начинают вытеснять нормальную жизнь.
Интересной оказалась и социальная сторона. Более сильная связь с симптомами игрового расстройства наблюдалась у тех, кто играл с другими людьми, особенно с незнакомцами из сети. Это не значит, что совместная игра всегда плоха. Наоборот, иногда она помогает общаться, учит договариваться и даже поддерживает дружбу. Но если ребенок или подросток постепенно заменяет реальных друзей онлайн-командой, а живое общение становится ненужным или пугающим, это уже тревожный сигнал. Тут вопрос не в самой игре, а в том, что она начинает занимать место нормальных человеческих связей.
Авторы работы отдельно подчеркнули ограничения исследования. Оно было ретроспективным, то есть участники вспоминали свой прошлый игровой опыт уже во взрослом возрасте. Такие воспоминания не всегда точны. Кроме того, исследование не может доказать прямую причинно-следственную связь. Нельзя сказать, что именно дошкольные игры обязательно привели к проблемам позже. На результат могли влиять семейная обстановка, уровень родительского контроля, тревожность, особенности характера, трудности в школе, нехватка поддержки и другие факторы, которые не всегда легко измерить. Но практический смысл у этой работы все равно есть. Она напоминает родителям, что вопрос не только во времени у экрана. Важно смотреть шире: во что играет ребенок, зачем он играет, что происходит, если игру выключить, есть ли у него другие радости, умеет ли он скучать, гулять, общаться, строить что-то руками, спорить и мириться в реальной жизни. Иногда один час игры после насыщенного дня — это просто отдых. А иногда те же самые два часа становятся способом убежать от одиночества, тревоги или ощущения, что в реальности ничего не получается.
Поэтому разумный подход, скорее всего, не в полном запрете, так как он часто делает игру еще более желанной. Гораздо полезнее вводить понятные правила с раннего возраста: не играть перед сном, не заменять играми прогулки и живое общение, не использовать гаджет как постоянную «няню», обсуждать с ребенком содержание игры и обращать внимание на настроение после нее. Если после игры ребенок раздражен, не может остановиться, врет о времени за экраном или теряет интерес ко всему остальному, это уже не мелочь. Это повод спокойно разобраться, что именно происходит.
Для врачей и специалистов по детскому развитию такие данные тоже важны. Когда взрослый человек жалуется на невозможность контролировать игровое поведение, полезно спрашивать не только о сегодняшнем режиме. Стоит понимать, как давно игры заняли большое место в жизни, с какого возраста они стали привычным способом отдыха и были ли в детстве другие формы поддержки. Чем лучше мы понимаем путь формирования привычки, тем точнее можно помочь человеку выбраться из нее без стыда, грубых запретов и пустых нравоучений.
