Пятилетнее наблюдение за 11 тысячами подростков связало социальные сети с невнимательностью
Социальные сети давно перестали быть местом, куда просто выкладывают фотографии с моря. Сегодня это индустрия на миллиарды, которая влияет на то, как люди голосуют, что покупают и даже как относятся к собственному здоровью. Главный товар здесь — наше время и наше внимание. Алгоритмы честно сделаны так, чтобы человек возвращался снова и снова, и взрослому-то с этим справиться непросто. А что происходит с подростком, у которого мозг ещё только достраивается? Именно этот вопрос попытались закрыть авторы нового исследования, вышедшего в журнале Американской медицинской ассоциации.
Наблюдение шло пять лет подряд. Это важная деталь — разовые опросы такой картины не дают в принципе. В выборку попали больше одиннадцати тысяч человек. На старте им было примерно по двенадцать лет, а закончилось всё уже в середине подросткового возраста. Сами ребята заполняли анкету о зависимости от социальных сетей: там были вопросы про потерю контроля, про неудачные попытки сократить время в ленте и про раздражение, когда доступа к телефону вдруг нет. А вот симптомы невнимательности, импульсивности и гиперактивности оценивали уже не они, а родители или опекуны — по стандартному опроснику. Такой ход выглядит разумным. Со стороны обычно заметнее, когда человек не может досидеть до конца урока, теряет вещи или бросает начатое дело на середине.
Картина получилась довольно однозначной. Если в какой-то год у подростка усиливались признаки проблемного использования социальных сетей — навязчивые мысли о ленте, желание заходить туда всё чаще, — то в следующем году у него нарастали и симптомы дефицита внимания. Обратная связь тоже нашлась, но оказалась заметно слабее и куда менее устойчивой. Проще говоря, чаще именно сети тянули за собой проблемы с вниманием, а не наоборот.
Чем больше вокруг информации, тем беднее становится внимание, ведь информация кормится именно им.
Герберт Саймон
Нашлись и различия между мальчиками и девочками. У первых связь «сначала сети — потом симптомы» проявлялась сильнее. У вторых всё складывалось немного иначе: те, у кого признаки дефицита внимания уже были, чаще потом уходили в социальные сети с головой. Механизм вроде бы один, а направление разное — и родителям это, кажется, стоит держать в уме, когда они решают, что делать с телефоном за ужином. Самый уязвимый отрезок — от четырнадцати до шестнадцати лет. Логика простая: свободы в интернете к этому возрасту уже много, а тормоза в голове ещё не доросли до газа.
Отдельно любопытен один нюанс, который легко пропустить. После года активной жизни в ленте родители замечали у детей больше проблем с концентрацией и импульсивностью. Сами подростки за собой ничего подобного не признавали. Объяснений тут может быть несколько. Возможно, изнутри такие изменения просто не видны — человек не замечает, что стал чаще отвлекаться, потому что для него это уже новая норма. Может быть, дело в нежелании связывать свои трудности с любимым приложением: признать это неприятно даже взрослому. Ну и вариант, что часть родителей просто придирчивее прочих, тоже никто не отменял. Истина, скорее всего, где-то посередине.
Масштаб проблемы, к слову, немаленький. Дефицит внимания — одно из самых распространённых расстройств у детей и подростков. Только в Соединённых Штатах с ним живут около семи миллионов человек, это 11,4 процента всех детей. С 2016 по 2022 год число случаев выросло ещё на миллион.
Авторы предлагают спрашивать подростков о привычках в социальных сетях так же буднично, как про сон и аппетит. При этом исследователи сами предупреждают: эффекты небольшие и заметны лишь на ограниченных отрезках времени. Никто не утверждает, что лента в телефоне вызывает расстройство, — речь идёт о статистической связи, а не о приговоре. Делать из этих цифр жёсткие выводы для клинической практики или, тем более, для законов было бы преждевременно. Хотя сам факт, что связь работает преимущественно в одну сторону, выглядит достаточно неудобно, чтобы его не игнорировать.
