Доля женщин, начавших приём препаратов типа Оземпика после родов, выросла более чем в 20 раз
Всё больше женщин начинают принимать препараты типа Оземпика после родов. В начале 2018 года лечение в первые полгода после рождения ребёнка начинали всего 0,08 процента женщин. К началу 2025 года таких стало 1,9 процента. Рост больше чем в двадцать раз (а если считать совсем точно, почти в двадцать четыре). Такие данные приводят исследователи из Университета Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе, которые разобрали страховые записи. Их короткое научное сообщение вышло в журнале Американской медицинской ассоциации. Цифры всё равно звучат скромно: меньше двух женщин из ста. Но каждый год рождается больше трёх с половиной миллионов детей. Если грубо перенести эту долю на всех, получатся десятки тысяч молодых мам ежегодно.
Если что, препараты типа Оземпика — это агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1. Название страшное, но суть простая: такие лекарства имитируют природный гормон, который помогает держать сахар под контролем и усиливает чувство сытости. Самый известный из них — семаглутид: он продаётся под марками Оземпик и Вегови.
Сильнее всего рост заметен у женщин с диабетом второго типа. Среди них доля начавших лечение после родов поднялась с 2,3 до 16,9 процента, то есть сейчас это примерно каждая шестая. В общем-то, логично: ради таких пациентов эти препараты когда-то и создавали. Но вот что любопытно. Если посмотреть, кто в последнее время составляет основную массу новых пациенток, картина совсем другая. Во второй половине 2024 года у 40,4 процента начавших лечение был избыточный вес или ожирение. У 20,7 процента до родов вообще не было подходящего диагноза. Ещё у 20,6 процента был гестационный диабет — так называют повышенный сахар, который впервые появляется во время беременности. А на диабет второго типа пришлось лишь 18,3 процента.
Противоречия тут, кстати, нет. Женщин с диабетом второго типа среди всех родивших совсем немного, около двух процентов. Так что даже если лечение получает каждая шестая из них, в общей массе они остаются в меньшинстве. А женщин без диагнозов больше двух третей, и даже маленький процент среди них превращается в солидное число.
Сами авторы считают, что на деле назначения после родов, скорее всего, растут даже быстрее, чем видно по их цифрам. Почему так, они прямо не объясняют, но догадаться несложно. Страховые базы видят только то, что оплачено через страховку, а покупки за свои деньги туда просто не попадают. При этом данные о безопасности, по словам исследователей, за таким ростом явно не поспевают. И этот разрыв, считают они, заслуживает куда большего внимания. Авторы также подчёркивают, что их работа первой разобрала рост по группам пациенток, то есть показала, кто именно его обеспечивает. Потребность в лечении, уверены они, вполне настоящая и продолжает расти. Но научная база по безопасности должна за ней подтянуться.
Во время беременности такие препараты обычно не назначают. Свежие обзоры объединили результаты многих исследований. И не нашли признаков, что приём этих лекарств незадолго до беременности или в её начале повышает риск осложнений у мамы или малыша. Но специалисты всё равно призывают к осторожности, пока не появятся данные понадёжнее. Оно и понятно: беременных в клинические испытания почти не берут.
При этом авторы видят в этих лекарствах не просто модное средство для похудения. По их мнению, после родов они могут стать важным лечением, если проблемы с обменом веществ никуда не делись. Самый понятный пример — тот же гестационный диабет. После родов он обычно проходит, но риск получить диабет второго типа у таких женщин в разы выше. Показаний у препаратов становится больше, страховки всё чаще их оплачивают, так что рост закономерен. Но у многих женщин до беременности не было никакого диагноза. Неясно, нужны ли таким женщинам эти лекарства вообще. Возможно, некоторым хватило бы просто чуть больше терпения, пока вес уходит сам.
В долгой борьбе нет союзников надёжнее терпения и времени.
Лев Толстой
Необходимо куда больше исследований безопасности этих препаратов — во время беременности, после неё и при грудном вскармливании. Хотелось бы понять, снижают ли лекарства известный риск того, что после гестационного диабета со временем разовьётся диабет второго типа. И убедиться, что такое лечение не бьёт по психическому здоровью и не подталкивает женщин слишком быстро сбрасывать вес, набранный за беременность. Последний пункт, пожалуй, особенно важен. Послеродовой период и так непростой: недосып, гормональные качели, риск депрессии. А тут ещё социальные сети, где знаменитости через месяц после родов снова выглядят как с обложки. На этом фоне укол, который обещает быстро вернуть фигуру, может показаться слишком заманчивым.
Нечто подобное уже видели в Дании. В том же журнале выходила датская работа: назначения после родов там пошли вверх, как только семаглутид одобрили для снижения веса. Авторы говорят, что их данные удобно сравнивать с датскими. И тренды сопоставимы, хотя медицина в двух странах устроена совсем по-разному. Видимо, решает не столько система, сколько популярность самих препаратов.
Исследователи взяли крупную базу данных коммерческого страхования MarketScan. В ней нашли все роды, в которых ребёнок родился живым, с 1 января 2018 года по 31 марта 2025 года. Искали их по кодам Международной классификации болезней. Начавшей лечение считали женщину, которая в первые полгода после родов хотя бы раз получила такой препарат в аптеке по страховке. В анализ включили женщин, которым на момент родов было от 18 до 49 лет. Ещё одно условие — страховка без перерывов за полгода до родов и полгода после. Диагнозы смотрели по записям за год до родов. Женщин с диабетом первого типа исключили, как и тех, кто получал эти препараты в последние 180 дней перед родами. В итоге набралось 911 908 женщин и 1 104 417 родов (родов больше, потому что за семь с лишним лет многие успели родить не один раз). У 68,2 процента до родов не было подходящего диагноза. К диабету второго типа отнесли 2 процента, к гестационному диабету 12 процентов, к избыточному весу или ожирению 17,8 процента.
Интересно, что с лечением большинство не торопилось. Примерно шесть из десяти начавших (61,6 процента) сделали это спустя три–шесть месяцев после родов, а не сразу. Типичный срок до первой покупки (речь о медиане) у женщин с диабетом второго типа составил 95 дней, у женщин без подходящих диагнозов 117. Возможно, одни ждали окончания грудного вскармливания, а другие сначала пробовали похудеть сами. Но этого данные, увы, не показывают.
Отдельно исследователи присмотрелись к женщинам, у которых до родов не было подходящего диагноза, но которые всё же начали лечение. Чуть больше половины из них (55,2 процента) получили диагноз уже после родов, но до первой покупки лекарства. Чаще всего это был избыточный вес или ожирение (52,3 процента). Объяснений авторы видят несколько. Проблема могла действительно появиться только после родов. Её могли впервые записать именно тогда. Или до родов диагнозы просто фиксировали не полностью. Есть и житейская сторона. Во время беременности прибавка в весе ожидаема, и судить о ней сложнее. А вот если килограммы задержались на несколько месяцев после родов, у врача появляется повод записать проблему в карту. Ну и про бумаги не стоит забывать: страховщики обычно оплачивают такие препараты только при подтверждённом диагнозе.
По мнению исследователей, нужно понять, что стоит за назначениями женщинам без задокументированного диагноза. И заглянуть туда, куда страховые базы не дотягиваются. Во-первых, это онлайн-сервисы телемедицины, где пациентки платят за рецепт и лекарство из своего кармана. Во-вторых, версии препаратов, которые готовят в специальных аптеках и покупают в обход страховки. Этот рынок заметно разросся в те годы, когда фирменного семаглутида не хватало. Американский регулятор такие аптечные версии не одобряет и не проверяет так, как фирменные лекарства. А значит, проследить за безопасностью такого лечения там ещё сложнее. Причём лечащий врач женщины о нём может даже не знать.
