Учёные связали привычку разглядывать лица с устройством зрительной коры
Когда мы идём по улице или разглядываем фотографию, глаза не стоят на месте. Они прыгают с одного места на другое — с лица прохожего на вывеску, с вывески на собаку у входа в магазин. Между этими скачками есть короткие остановки. Именно в них мы и успеваем что-то разглядеть. Учёные называют такие остановки фиксациями. И вот что любопытно: у разных людей они распределяются совсем по-разному. Кто-то дольше задерживается на лицах. Кто-то — на буквах и надписях. Кто-то — на предметах. Долгое время в этом видели просто милую особенность характера. Ну нравится человеку читать подряд все вывески — что тут такого.
Новая работа исследователей из университета Юстуса Либиха и центра изучения разума, мозга и поведения показывает, что дело не только в характере. Статья вышла в журнале Nature Human Behaviour. Учёные проверяли довольно смелое предположение: они допускали, что привычки взгляда связаны с тем, как устроена зрительная система конкретного человека. Не в переносном смысле, а буквально: с размером и чёткостью тех участков коры, которые отвечают за распознавание лиц и слов. В исследовании участвовал шестьдесят один взрослый.
Идея простая на словах, но проверить её непросто. Нужно измерить и взгляд, и мозг — причём отдельно друг от друга, чтобы одно не подсказывало результат для другого. Сделали это в два захода. Сначала людям показывали насыщенные бытовые сцены — примерно такие, какие мы видим каждый день. Прибор для слежения за взглядом записывал, куда именно смотрит участник и как долго. Потом был отдельный эксперимент с функциональной магнитно-резонансной томографией. Условия там уже были другими. Человека просили смотреть строго в центр экрана и глазами не бегать. А на экране по очереди появлялись лица, слова и другие изображения. Томограф фиксировал, какие зоны откликаются на что. Такое разделение важно. Если бы взгляд и мозг измеряли одновременно, результат легко было бы списать на то, что человек просто по-разному двигал глазами внутри аппарата.
Описывая мир, человек на самом деле описывает себя, ведь смотрит он сквозь собственную природу.
Анаис Нин
У тех, кто в обычной жизни чаще залипал на лицах, соответствующие зоны вентрального зрительного пути были крупнее. И не только крупнее. Их отклик был более различающим — то есть мозг таких людей чётче отделял одно лицо от другого уже на уровне сигнала. У любителей читать всё подряд картина та же, только с участками, настроенными на буквы и слова. Речь при этом не про один маленький пятачок коры, а про целую систему областей вдоль нижней части височной доли.
Дальше исследователи пошли ещё на шаг. Они проверили, отражается ли всё это на реальных навыках. Отражается. Участники, которые чаще смотрели на лица, заметно лучше справлялись с заданиями на узнавание лиц. Те, кого тянуло к тексту, показывали лучшие результаты в чтении. Получается цепочка: привычка взгляда — устройство коры — практический навык. Сами авторы описывают это как связь активного зрения с точностью категориального кодирования и с объёмом нервных ресурсов, выделенных под конкретную задачу. Формулировка тяжеловесная, зато смысл понятный. Мозг словно вкладывается в то, на что мы регулярно смотрим. Или наоборот — мы смотрим туда, во что мозг уже вложился. И вот это «или наоборот» — самое интересное место во всей истории. Работа показывает связь, но не причину. Что было раньше, привычка или анатомия, из таких данных не вычислить.
Тут можно нафантазировать несколько сценариев, и каждый выглядит правдоподобно. Возможно, ребёнок, которому рано и много читали, начинает чаще смотреть на буквы, и нужные зоны постепенно разрастаются. Возможно, наоборот: у кого-то с рождения височная кора устроена чуть иначе, и глаза сами тянутся туда, где сигнал обрабатывается легче. А может, обе петли работают одновременно и годами подпитывают друг друга. Развести эти варианты получится только длинными наблюдениями за одними и теми же людьми, желательно с детства. Это дорого и долго. Но без этого разговор о причинах останется гаданием.
Если связь подтвердится, взгляд станет дешёвым и быстрым способом узнать что-то о зрительной системе человека. Например, при трудностях с чтением. Или при проблемах с узнаванием лиц — есть люди, которые годами не запоминают лица знакомых, и это не невнимательность, а особенность работы мозга. Правда, до применения ещё далеко. Шестьдесят один участник — приличная выборка для томографии, но маловатая для громких выводов. Нужны повторы на других группах, в других лабораториях, с другим набором картинок. Авторы это и сами признают.
Отдельно стоит вопрос про устойчивость самих привычек. Человек ведь смотрит по-разному в разных ситуациях: в музее одно, в незнакомом городе другое, в ленте телефона третье. А это принципиально. Если индивидуальный почерк взгляда держится годами и почти не зависит от обстановки, перед нами устойчивая черта, сопоставимая с темпераментом. Если он плывёт от ситуации к ситуации, связь с устройством коры придётся объяснять как-то иначе. Проверить это, кстати, не так уж сложно — достаточно погонять тех же людей по разным условиям и посмотреть, что останется. Похоже, именно с этого и начнётся следующий этап работы.
