Почему стресс и тревожность все чаще становятся проблемой молодых ученых
Почти каждый третий исследователь, который только начинает строить научную карьеру, сталкивается с выраженным психологическим напряжением. К такому выводу пришли специалисты Венского университета, которые провели самый крупный на сегодняшний день обзор работ о психическом здоровье молодых учёных. Речь идёт не о небольшой выборке из одной лаборатории и не о частной жалобе на усталость, а о данных почти ста сорока тысяч человек из разных стран и научных направлений.
Авторы работы собрали результаты почти ста пятидесяти исследований и объединили их в масштабный метаанализ. Такой подход помогает увидеть картину шире. Отдельное исследование может зависеть от страны, университета, методов опроса или даже от того, в какой момент семестра задавали вопросы участникам. А когда данных много, случайный шум становится меньше, и проявляются устойчивые закономерности. Именно поэтому выводы получились довольно тревожными. У молодых исследователей повышенный уровень психологического неблагополучия выявлялся в 29,9 процента случаев. Почти столько же сообщали о выраженных депрессивных проявлениях и тревожности. Проблемы, связанные с алкоголем, отмечались примерно у каждого четвёртого, а мысли о самоубийстве — почти у каждого пятого.
Сама по себе научная среда часто выглядит со стороны благополучно. Кабинеты, конференции, статьи, международные проекты, умные разговоры. Но за этой витриной нередко скрывается очень жёсткая повседневность. Молодой учёный может годами жить в режиме неопределённости, не понимая, будет ли у него работа через несколько месяцев, получится ли получить грант, примут ли статью, найдётся ли место в университете.
Особенно важно, что исследователи не нашли простого объяснения через пол, специальность или этап карьеры. Психологические проблемы встречались примерно одинаково в разных научных областях и у разных групп сотрудников. И это, пожалуй, главный сигнал. Если бы страдали только представители одной дисциплины или какой-то отдельной категории людей, можно было бы искать локальную причину. Но когда тревожность и депрессивные проявления распределены широко, вопрос уже не только в личной устойчивости человека. Скорее, проблема встроена в саму систему, где молодым специалистам приходится постоянно доказывать своё право оставаться в профессии.
Один из авторов исследования отметил, что полученные данные не позволяют считать психологический стресс уделом какой-то узкой группы. По его оценке, речь идёт о широкой картине, которая заметна во многих частях академической среды. И это звучит вполне логично. Если человек постоянно находится между временным контрактом, ожиданием публикации и страхом потерять место, нервная система рано или поздно начинает платить за такую гонку.
Не всё важное можно измерить цифрами, и не каждая цифра отражает главное.
Альберт Эйнштейн
По данным метаанализа, депрессивные проявления у начинающих исследователей встречались примерно в два-три раза чаще, чем у людей такого же возраста в общей популяции. Тревожные симптомы — в три-пять раз чаще. Это уже не похоже на обычную усталость после сложной недели. Скорее, перед нами профессиональная среда, где высокий интеллект, мотивация и интерес к знаниям не защищают от выгорания. Иногда даже наоборот. Чем сильнее человек вовлечён в дело, тем болезненнее он переживает провалы, отказ в публикации или ощущение, что годы работы могут не привести к стабильной должности.
Венские исследователи обращают внимание на несколько системных причин. Среди них временные трудовые договоры, неясные карьерные маршруты, сильное давление публикаций, конкуренция за финансирование и небольшое число постоянных рабочих мест. Всё это создаёт атмосферу, где человеку сложно расслабиться даже после успеха. Получил грант — теперь нужно срочно показать результат. Опубликовал статью — надо готовить следующую. Защитил диссертацию — впереди новый конкурс, новый договор, новая неопределённость. Получается бесконечная лестница, на которой почти нет площадок для отдыха.
Руководитель исследования считает, что одного разговора о важности психического здоровья уже недостаточно. По его мнению, университетам нужны более устойчивые карьерные траектории, понятные правила для сотрудников среднего уровня и регулярное наблюдение за психологическим состоянием академического сообщества. И это не просто заботливая риторика. Если молодой учёный уходит из профессии из-за выгорания, теряет не только он сам. Теряет лаборатория, университет, научная область и общество, которое могло бы получить от этого человека новые идеи.
В академической культуре до сих пор силён образ человека, который обязан терпеть. Мол, настоящая наука требует жертв, бессонных ночей, отказа от личной жизни и постоянной готовности работать больше остальных. Отчасти труд действительно неизбежен. Большие открытия не делаются между делом. Но между трудолюбием и хроническим истощением есть огромная разница. Когда стресс становится нормой, качество науки тоже страдает. Уставший исследователь хуже думает, хуже спорит, чаще ошибается и быстрее теряет любопытство.
Авторы работы фактически показывают, что помощь молодым учёным должна быть не только индивидуальной. Психологические консультации, группы поддержки и обучение управлению стрессом полезны, но они не заменят изменений в правилах игры. Если человек после консультации возвращается в ту же среду с неопределённым будущим, завышенными ожиданиями и страхом потерять место, эффект будет ограниченным. Поэтому разговор о психическом здоровье в науке постепенно становится разговором о том, как устроены университеты, как оценивается работа исследователя и почему человеческий ресурс нельзя считать бесконечным.
