Почему во время эпидемий растёт насилие против женского пола
Исследователи из Вашингтонского университета обратили внимание на проблему, которую во время эпидемий зачастую замечают слишком поздно. Речь идёт о насилии в отношении женщин и девочек. Учёные считают, что вспышки инфекционных заболеваний могут усиливать этот риск, потому что меняют привычную жизнь семьи, давят на экономику, закрывают доступ к помощи и оставляют людей в изоляции. При этом точных данных по многим прошлым эпидемиям почти нет, и это само по себе выглядит тревожно. На первый взгляд кажется, что во время вспышки инфекции главная задача понятна: остановить болезнь. Считать заражения, следить за смертностью, освобождать больницы. Но за этими цифрами часто остаётся другая реальность. Дома, где раньше было напряжённо, могут стать опаснее. Женщина, которая могла уйти к родственникам, теперь не может выйти из дома. Девочка, которая ходила в школу и была на виду у взрослых, вдруг оказывается вне поля зрения учителей и социальных служб.
Авторы работы изучили почти 2900 научных публикаций и подробно разобрали 112 материалов. Они искали данные о том, как вспышки инфекций влияли на насилие в отношении женщин и девочек в странах с низким и средним уровнем дохода. И здесь обнаружилась важная деталь: почти все строгие количественные исследования касались только пандемии коронавирусной инфекции. По другим крупным вспышкам таких данных фактически не оказалось. Это не значит, что насилия не было. Скорее наоборот. Проблема в том, что его плохо измеряли. Когда система здравоохранения занята инфекцией, она редко задаёт вопросы о безопасности дома. Когда государство вводит ограничения на передвижение, оно не всегда думает, что для кого-то дом не является безопасным местом. Когда закрываются школы, поликлиники и общественные службы, исчезают не только привычные учреждения. Исчезают люди, которые могли заметить беду и вмешаться.
В первые месяцы пандемии коронавирусной инфекции во многих странах стали появляться сообщения о росте домашнего насилия. Эту ситуацию тогда часто называли скрытой стороной пандемии. Люди сидели по домам, теряли работу, тревожились из-за болезни, не понимали, что будет дальше. Всё это не оправдывает агрессию, но помогает понять, почему риск мог резко вырасти. Насилие редко возникает из одного фактора. Чаще оно усиливается там, где уже были контроль, страх, зависимость и неравенство.
Учёные выделили несколько причин, которые особенно часто повышали опасность. Первая — потеря дохода. Вторая — ограничения на передвижение: люди могли буквально запереть женщину рядом с человеком, который причиняет ей вред. Третья — перебои в работе школ, медицинских учреждений и служб поддержки. Для девочек это означало больший риск раннего брака, эксплуатации, нежелательной беременности и выпадения из нормальной жизни.
Есть и менее очевидные механизмы. Например, страх заражения тоже мог становиться инструментом давления. Агрессор мог использовать болезнь как повод для изоляции, запретов и контроля. Женщине могли внушать, что ей нельзя обращаться за помощью, нельзя идти к врачу, нельзя говорить с другими людьми. Во время прошлых вспышек, включая эпидемии лихорадки Эбола, недоверие к медицинской системе у некоторых людей сохранялось годами. Это особенно важно. Если человек однажды почувствовал, что система не защищает, он может не прийти за помощью даже тогда, когда помощь жизненно необходима.
Зрелость общества заметна не в красивых заявлениях, а в том, как оно относится к тем, кто слабее защищён.
Нельсон Мандела
Отдельная проблема — отчётность. Если во время эпидемии уменьшается число обращений в полицию, кризисные центры или больницы, это не всегда означает, что насилия стало меньше. Возможно, женщине просто стало труднее сообщить о нём. Возможно, рядом постоянно находится агрессор. Возможно, телефон проверяют. Возможно, транспорт не работает. Возможно, ближайший центр помощи закрыт или перегружен. Поэтому одни только официальные обращения могут сильно занижать масштаб проблемы. Исследователи подчёркивают, что девочки в таких ситуациях часто остаются ещё менее заметными, чем взрослые женщины. Когда школа закрыта, исчезает важный защитный круг. Учитель больше не видит синяков, подавленности, резкого изменения поведения. Медицинский работник не всегда может поговорить с ребёнком отдельно. Социальные службы получают меньше сигналов. В результате риск раннего брака, сексуального принуждения и эксплуатации может расти почти бесшумно.
При этом вспышки инфекций становятся более частыми. На это влияют изменение климата, рост городов, изменение использования земель и более тесный контакт людей с животными. Значит, вопрос уже не только в прошлой пандемии, а в том, как мир будет готовиться к следующим кризисам. Если заранее думать только о койках, тестах и лекарствах, снова можно упустить безопасность тех, кто оказался закрыт дома с опасным человеком.
Авторы исследования предлагают включать оценку риска насилия в системы наблюдения за вспышками. Это не обязательно должны быть огромные анкеты. Иногда достаточно коротких и осторожных вопросов, встроенных в уже существующий сбор данных. Но задавать их нужно так, чтобы не подвергать женщин и девочек ещё большему риску. В таких темах важна не только статистика, но и безопасность разговора.
Не менее важно сохранять доступ к помощи даже во время карантинов и ограничений. Школы или их безопасные замены, медицинская помощь, убежища, горячие линии, дистанционные консультации, социальная поддержка — всё это не второстепенные услуги. Для кого-то это единственная возможность выбраться из опасной ситуации. И если государство закрывает одни двери ради борьбы с инфекцией, оно должно заранее открыть другие для тех, кому нужна защита. Медицинских работников, социальных специалистов и сотрудников служб первой линии тоже нужно обучать видеть признаки насилия. Во время эпидемии человек может прийти не с жалобой на побои, а с тревогой, бессонницей, болью, ухудшением хронических болезней. За этим иногда стоит домашний страх. Врач или фельдшер не обязан становиться следователем, но он должен понимать, куда можно направить человека и как не навредить лишним вопросом.
