Избирательность в еде и расстройство пищевого поведения: проблемы питания человека
Психологи из университета Осло вместе с коллегами несколько лет наблюдали за семьями и пришли к довольно тревожному выводу: у заметной группы детей проблемы с пищевым поведением не ограничиваются обычным капризничаньем. Если ребёнок с трёх до восьми лет стабильно избегает новых продуктов, ест слишком мало или делает это только под давлением, такие трудности часто идут бок о бок с особенностями развития. Учёные увидели, что у таких детей чаще встречаются аутизм, синдром нарушения внимания, эпилепсия и замедленное развитие речи или моторики. Чем дольше длятся пищевые сложности, тем глубже и шире проявляются другие проблемы.
Исследователи подчёркивают: все дети хоть раз отодвигали тарелку или ели только то, что им знакомо. В этом нет ничего необычного. Но у части ребят поведение выходит за рамки привычной избирательности: некоторые совсем не проявляют интереса к еде, другие болезненно реагируют на определённые запахи и текстуры, а кто-то боится неприятных ощущений, например удушья или боли. Научное сообщество даже выделило специальный диагноз, чтобы объяснить этот тип нарушений пищевого поведения. Речь идёт о ситуации, когда ребёнок ест так мало или так однообразно, что начинает отставать в росте или сталкивается с дефицитом питательных веществ.
В норвежском исследовании использовали данные крупной национальной программы, где наблюдения велись за более чем ста тысячами детей и их родителями. У части участников были ещё и генетические данные — это позволило понять, насколько наследственность влияет на пищевые привычки. Учёные проанализировали информацию почти 36 тысяч детей, за которыми наблюдали в три года и восемь лет. Родители заполняли анкеты о поведении ребёнка, а национальные регистры предоставляли данные о медицинских диагнозах и проблемах развития.
Оказалось, что треть всех детей хотя бы однажды проявляли стойкие или выраженные пищевые трудности. Но действительно устойчивые проблемы, которые сохранялись и в три года, и в восемь лет, встречались у 6% ребят. Казалось бы, цифра небольшая, но она отражает тысячи детей. И тут важно не количество, а последствия. У таких детей чаще наблюдались трудности с набором веса, задержка роста, дефицит витаминов и даже диагнозы, связанные с нарушением питания.
Интересно, что симптомы со временем менялись. В три года детей чаще описывали как капризных. Многим из них приходилось буквально напоминать о каждом кусочке. К восьми годам проявления смещались: дети начинали бояться новых продуктов, есть медленно, быстро насыщаться и оставлять значительную часть еды на тарелке. В то же время ребята, у которых трудности появлялись только к восьми годам, тоже демонстрировали похожие модели поведения, но обычно в менее выраженной форме.
На протяжении всего детства они отличались от сверстников не только за столом. У них чаще отмечались языковые, моторные и эмоциональные трудности, проблемы с вниманием, повторяющиеся модели поведения и сложности в общении. К подростковому возрасту отличия становились заметнее: у таких ребят было меньше просоциального поведения — умения взаимодействовать и сотрудничать с окружающими. Дети, которые сталкивались с похожими трудностями только в три или только в восемь лет, находились примерно посередине между группой устойчивых проблем и детьми без нарушений.
Человек редко развивается по прямой линии, и наши особенности — не сбой, а часть сложного пути становления.
Альберт Эйнштейн
Позднейшие медицинские данные подтвердили: у детей с постоянными пищевыми трудностями чаще встречались интеллектуальные и глобальные задержки развития, аутизм, синдром нарушения внимания и эпилепсия. Разница с контрольной группой была небольшой в процентах, но значимой с точки зрения судьбы конкретных семей. Ведь каждый процент — это реальные дети, которым требуется поддержка.
Особый интерес вызвала генетическая часть исследования. Оказалось, что наследственность объясняет от 8 до 16% различий между детьми с такими проблемами. На первый взгляд это немного, но в исследованиях поведения это серьёзная цифра. Генетические особенности пересекались с показателями роста, склонностью к другим типам питания, особенностями кишечника и даже с предрасположенностью к некоторым воспалительным заболеваниям. Также были обнаружены связи с генетическими факторами, которые влияют на обучаемость и когнитивные способности. То есть проблема не изолирована — она встраивается в широкий биологический контекст.
Важно и то, что общие генетические влияния на пищевое поведение были почти одинаковы. Это значит, что у части детей уязвимость проявляется рано и остаётся с ними надолго. Конечно, генетика объясняет не всё. Большая часть различий между детьми связана с окружающей средой, опытом и привычками семьи. Но сам факт обнаружения таких закономерностей помогает понять, что родители не всегда виноваты и что проблема действительно может быть глубинной. Большинство детей с избирательным питанием всё же вырастают без тяжёлых последствий, но есть небольшая группа, в которой проблемы становятся устойчивыми. И именно для этих детей крайне важно раннее распознавание тревожных признаков и помощь не только в виде рекомендаций по питанию, но и с учётом эмоционального, когнитивного и социального развития. Это тот случай, когда поддержка должна быть многоплановой и длительной.
